31 марта — Международный день видимости трансгендерных людей. Но проблемы, с которыми сталкиваются трансперсоны в Беларуси, часто остаются в тени. Многие беларус_ки вынуждены проходить заместительную гормональную терапию нелегально — покупая препараты в аптеках, спортивных магазинах или заказывая их в онлайн-магазинах России. Это несёт большие риски и может привести к серьёзному ухудшению здоровья.
Почему трансгендерные беларус_ки решаются на нелегальную терапию, как живут в этом уязвимом положении и где всё же пытаются получить необходимую помощь — в интервью «Салідарнасці» рассказывают трансгендерная беларуска Диана и руководительница организации TG House Алиса Сармант.
Диана — героиня интервью, трансгендерная беларуска
«После слов Лукашенко комиссии все чаще стали выносить отрицательные решения»
В Беларуси, рассказывает Диана, при Минздраве работает специальная комиссия, которая выносит решения о возможности трансперехода. Если решение положительное, человеку разрешают необходимые операции и назначают заместительную гормональную терапию (ЗГТ)*. Однако в последние годы комиссия редко выносит положительные решения. Например, в 2024-м через неё прошло 32 человека и только семерым разрешили транспереход.
* Заместительная гормональная терапия (ЗГТ) — это приём гормонов, который помогает изменить вторичные половые признаки и сделать тело более соответствующим гендерной идентичности человека. Может быть интересно: читай историю Алекса и его путь трансперехода через три страны «Это не какая-то прихоть, а вынужденная мера».
— Для первой и второй комиссии нужно обязательно стоять на учете, посещать психиатра-нарколога и психолога раз в три месяца не менее 365 дней. А учитывая, что комиссии две, выходит два года. Но поскольку комиссии собираются дважды в год в непредсказуемые даты, может выйти три года ожидания.
С 2023 года комиссии выдают 70-80% отказов, при этом не объясняют причин и не дают возможности обжаловать решение. Разве что предлагают пройти комиссию еще раз, но через одну — выходит, это еще год ожидания.
Ещё одна проблема, что стать на учёт можно только с 18 лет, а получить доступ к ЗГТ удаётся в лучшем случае к 21 году. Для трансгендерных подростков это означает очень долгое ожидание и прохождение нежелательного полового созревания.
Сама Диана решилась на нелегальную терапию по двум причинам: во-первых, чтобы избежать долгого ожидания, во-вторых, были сомнения в том, что решение комиссии будет положительным. Девушка уже вставила грудные импланты и боялась, что начатые изменения негативно скажутся на решении комиссии.
— Так что я, как и большинство трансгендерных людей в Беларуси, начала проходить гормональную терапию самостоятельно. Несколько лет назад Лукашенко сказал в интервью, что в Беларуси нет ЛГБТ, после чего комиссии всё чаще стали выносить отрицательные решения. Из-за этого люди всё чаще решаются на нелегальную терапию.
У этого, конечно, есть свои проблемы и последствия. Во-первых, достать гормоны в Беларуси тяжело. Трансженщины могут заказать что-то в интернете или в России. Трансмужчины могут покупать тестостерон в спортивных магазинах, но там он бывает плохого качества. В прошлом году его не было в аптеках, из-за чего трансмужчины очень переживали.
В самостоятельной терапии есть много рисков, так как из-за неправильной дозировки (а люди часто её превышают) можно угробить здоровье — посадить печень, «заработать» сахарный диабет, тромбоз, бесплодие и прочее.
Для тех, кто решается на нелегальную терапию, всё же остаются альтернативы помощи:
— У российского Центра Т, который помогает и беларусам, есть база friendly-эндокринологов, к которым можно обратиться за консультацией. Там подскажут, какие анализы необходимо сдать, подкорректируют дозировку. Однако рецепт на гормоны не выпишут.
Также, если угрожает опасность или нужна психологическая помощь, можно обратиться к TG-House. Именно благодаря этой организации я сейчас в безопасности и на свободе. Мне лично тоже можно написать — смогу перенаправить в организации, которые знаю.
В том, что трансгендерные люди в Беларуси оказываются в уязвимом положении и не получают необходимой помощи, Диана винит политику властей, которую они перенимают у коллег из России:
— Минздрав хотя бы понимает, что трансгендерность существует, не лечится, и людям необходим переход. Тем, кому его разрешают, назначают нормальную гормональную терапию.
Проблема в том, что отказов в переходе из-за риторики властей очень много. И эту проблему надо делать видимой, потому что трансгендерные люди в Беларуси есть, и их много, и их надо учитывать. Нам надо секс-просвещение, больше эндокринологов и психиатров по всей стране, а не только в Минске.
Сейчас со всей страны ездят в Минск, где только один психиатр-нарколог, один психолог и один уролог. Да и диагностику тоже нужно менять, потому что она проходит по устаревшим методичкам, а людей еще и кладут в психиатрическую больницу на две недели.
Тут важно ещё рассказать про гендерную дисфорию (или гендерное несоответствие) — это психологическое состояние, при котором человек ощущает расхождение между своей гендерной идентичностью и биологическим полом.
При дисфории человек может испытывать постоянную тревогу, депрессию, чувство отчуждения от собственного тела, стыд и социальную изоляцию. Усиливается риск панических атак, самоповреждений и суицидальных мыслей. Повседневные ситуации — от необходимости предъявить документы до визита к врачу — превращаются в источник стресса.
В интервью «Іншым» мама трансгендерного сына рассказывала, что «дисфория у моего ребенка началась на физическом уровне уже в лет 16. Левая половина тела будто немного перекосилась, как после каких-то параличей или инсультов — не сильно, но заметно. И я поняла, что дисфория гораздо больше вредит организму человека, чем та же гормональная терапия».
Читай интервью целиком: «Сделайте всё возможное, чтобы дать моему сыну разрешение на переход». Мария о принятии своего трансгендерного ребёнка
Алиса Сармант — руководительница организации TG House
«Власти вынуждены предпринимать меры, чтобы соответствовать пропагандистской риторике о “традиционных ценностях”»
Руководительница организации TG House Алиса Сармант поясняет, что ещё три года назад значительно больше людей, совершавших трансгендерный переход, имели возможность официально проходить гормонотерапию. Всё изменилось с тех пор, как комиссии при Минздраве стали выносить больше отрицательных, чем положительных решений по вопросам трансперехода.
— Существует два этапа комиссии: первая дает право на смену документов, вторая — на медицинский переход. Если нет возможности пройти даже первую комиссию, что уж говорить о второй. Поэтому сейчас нам пишут десятки людей, а в прошлом году — сотни, которые интересуются альтернативными способами получения терапии.
Организация, по словам собеседницы «Салідарнасці», не может стимулировать людей проходить терапию нелегально и без врачебного контроля. Однако может предоставить общую консультацию.
— Например, рассказать, как и где можно пройти обследования. Один из вариантов сейчас — поехать в Польшу, где за несколько недель можно пройти врачей, получить рецепты и доступ к гормонотерапии. Некоторые так делают, а затем возвращаются в Беларусь. Но большинство всё-таки на свой страх и риск начинают терапию самостоятельно.
Мы не хотим давать людям ложную надежду: пройти комиссию в Беларуси сегодня практически нереально. Но мы и не отговариваем — рекомендуем встать на учёт и попробовать. Шанс всё равно есть, хоть и небольшой.
Когда люди начинают проходить терапию нелегально, они ищут проверенных поставщиков или, что проще всего, ездят за препаратами в Россию. Но это не даёт гарантий, что со здоровьем всё будет в порядке. Поэтому мы принимаем меры, чтобы у человека хотя бы была возможность контролировать своё состояние и понимать, как действовать в случае проблем. Например, у нас есть партнёрское соглашение с организацией в Армении, которая бесплатно консультирует трансперсон.
При этом, отмечает Алиса, даже официальный доступ к ЗГТ в Беларуси не гарантирует отсутствия проблем. Например, в аптеках периодически пропадают необходимые препараты.
— За последний год ситуация, насколько это возможно, нормализовалась. Конечно, раньше препаратов было больше, но базовый набор сейчас есть. Бывает, что-то пропадает из аптек на несколько месяцев (а тестостерона однажды не было в доступе полгода), но затем может появиться аналог.
При этом стоимость препаратов в разы выше, чем, например, в Польше или Литве. Из-за этого даже люди, получившие разрешение комиссии, могут заказывать препараты «на стороне» — просто потому, что это дешевле. И я не вижу сигналов, что ситуация, в которой сейчас оказались трансперсоны в Беларуси, как-то изменится в ближайшее время. Даже если говорить о коммуникации с медучреждениями: на наши обращения и рекомендации либо отвечают формальными отписками, либо пишут, что прислушаются. Но в реальных решениях этого не видно.
Вряд ли что-то будет улучшаться на фоне происходящего в России, где транспереход отменили. Главное — чтобы у нас не стало хуже. В этом смысле мы смотрим на ситуацию более оптимистично: предполагаем, что в ближайшее время сохранится то, что есть.
Даже если говорить о законодательных инициативах, то закон о запрете «ЛГБТ-пропаганды» буксует — власти не торопятся с его принятием. Беларусским властям не так интересны ЛГБТ-люди, однако они вынуждены предпринимать меры, чтобы соответствовать пропагандистской риторике о «традиционных ценностях». Тем не менее они стараются затягивать принятие подобных законов, что даёт надежду на отсутствие кардинальных изменений в отношении транс-персон, вплоть до отмены комиссии.
Автор: «Салідарнасць»
