В ноябре 2025 года в публичном пространстве началось активное обсуждение отношений блогерки Яны Стасялович и анархиста Миколы Дедка. Яна поделилась некоторыми подробностями этих отношений и заявила, что сейчас воспринимает их как педофилию со стороны Миколы, который старше ее на 13 лет.
Как часто бывает в таких случаях, общество разделилось: одни поддержали Миколу, усомнились в словах Яны, увидели в этом «руку спецслужб» или «фантазии наркоманки», другие (каких меньшинство) — встали на сторону Яны. Медиа, в основном, это проигнорировали — за исключением KYKY. Мы благодарны редакции KYKY за освещение этой ситуации и бережную попытку разобраться в происходящем.
В этом материале мы публикуем интервью KYKY с Яной Стасялович; но перед этим даём апдейт по развитию ситуации; объясняем, почему считаем важным публично говорить об этом кейсе и размещаем ссылку на сбор в поддержку Яны.
Материал получился большим, поэтому ориентируйся на структуру:
Предисловие перед интервью
Кратко, что произошло
Микола Дедок — анархист и бывший политзаключенный. Автор книги «Теория интерсекциональности: анархистская критика», где он пишет, что теория пересечения дискриминаций вредит анархизму.
Яна Стасялович — блогерка, которая в своём телеграм-канале и TikTok рассказывает о борьбе с наркозависимостью, опыте жизни на улице и пограничном расстройстве личности. В 2024 году у нас вышел подкаст с Яной, где она также об этом рассказывала.
В феврале 2025 года Яна публикует пост в своем тг-канале об отношениях с Миколой
Там Яна рассказывает, что в психотерапии она осознала, какой ужас с ней творился в отношениях с Дедком в 2017 году и что сейчас она воспринимает их как педофилию с его стороны. Тогда Яне было 16, Миколе — 29 лет.
На момент написания того поста Микола Дедок находится в тюрьме. Тогда эта публикация не вызывает публичного резонанса.
В сентябре 2025 года Микола выходит на свободу
Внутри анархистского движения начинается дискуссия вокруг этой ситуации и группа анархофеминисто_к решает запустить трансформативный процесс.
Подробнее о принципах трансформативного правосудия вы можете почитать в самом отчете, но если коротко, то оно не подразумевает наказание как основной инструмент обеспечения безопасности и предполагает работу, в том числе с авторами насилия: помощь в осознании причин своих действий, принятии ответственности и изменении поведения.
Согласно опубликованному отчёту, процесс был выстроен с максимальной заботой о Миколе Дедке — «с целью не оказывать давления, не провоцировать защитную реакцию и дать ему пространство для осмысления своих действий и принятия ответственности».
В том числе поэтому был запрос на «тишину»: феминистское сообщество попросили воздержаться от публичного обсуждения кейса в течение двух месяцев.
В ноябре 2025 года Дедок публикует пост о сложившейся ситуации с Яной
Там он подтверждает, что влюбился в Яну, что состоял с ней в отношениях, что в них «было разное» и завершились они «не очень хорошо».
Пост собрал около 200 комментариев. Большинство — поддерживающие Миколу и осуждающие Яну. Микола молча лайкает оскорбительные комментарии в адрес Яны.
Яна восприняла этот пост как лицемерный и несправедливый. Именно он стал последней каплей, после которой она решила рассказать о пережитом подробнее — включая груминг*, эмоциональное насилие и принуждение к сексу, в том числе без презерватива, несмотря на то, что Дедок был в открытых отношениях с другими женщинами:
«…а потом говорить мне, что аборт грех и если я забеременею, то он не позволит мне сделать аборт, закрыв меня где-то пока я не рожу и потом могу валить на все четыре стороны».
«…Наш первый раз (я именно про секс) он уговаривал меня полчаса-час, хотя я очень боялась и не хотела. До сих пор помню, как я лежала и смотрела в потолок и головой была где-то далеко, мечтая, чтобы это поскорее закончилось».
* Груминг — это процесс, при котором взрослый человек постепенно выстраивает доверительные отношения (чаще с подростком или уязвимым человеком), чтобы затем манипулировать им_ей, контролировать или вовлекать в сексуализированное или зависимое взаимодействие.
Эти подробности опубликованы в телеграм-канале Яны. О многом — есть и в интервью ниже.
Микола выходит из трансформативного процесса
Микола Дедок категорически отказывается комментировать эпизоды из постов Яны, называя это «копанием в грязном белье» и выходит из процесса.
2 декабря выходит статья KYKY
4 декабря Фемгруппа публикует заявление по поводу этой ситуации
Фемгруппа указывает на признаки груминга, насилия и дисбаланса власти во всей этой ситуации, а также на то,
как статус и политический капитал взрослого мужчины повлияли на общественную и медиареакцию.
В заявлении говорится о солидарности с Яной и о необходимости развивать культуру ответственности и обсуждения насилия в демократических сообществах. Сейчас этого почти нет: Фемгруппа отправила заявление 20 медиа и представителям демократических сил, но ответ получила только от двух — одной редакции и одной структуры.
12 декабря анархический коллектив «Прамень» публикует заявление, что разрывает отношения с Миколой Дедком
«Отказ Миколы участвовать в обсуждениях и брать на себя ответственность за действия для нас ставит под удар доверие внутри анархического движения».
Все это время Яна сталкиваеся с виктимблеймингом и наркофобией
Поскольку Яна открыто рассказывает в своем блоге об опыте наркозависимости, процессе лечения и проблемах с психическим здоровьем, её слова о пережитом насилии не воспринимаются серьезно и как следствие — ей отказывают в помощи.
Так, даже «Прамень» отказался публиковать ссылку на сбор помощи Яны, объяснив в комментариях это так:
«мы абсолютно не знакомы с Яной, но при этом знаем, что у человека есть не только психологические проблемы, но и зависимость от различных субстанций. Для того, чтобы разместить ссылку на сбор было бы необходимо удостовериться в том, что сбор пошел бы на указанные выше цели. На данный момент у нас нет ресурсов для того, чтобы устанавливать цепь доверия и оказывать помощь, которая действительно как-то могла бы сдвинуть эту ситуацию».
Так, осуждение, распространение личных данных Яны защитниками Миколы и слабая коммуникация с Яной в процессе трансформативного правосудия привели к ретравматизации, чувству небезопасности и серьезному ухудшению её психического состояния.
«У Миколы есть связи, популярность, давние друзья в самом Промне и участниц трансформационного процесса. Я и моя группа поддержки, а также этот маленький блог — не в состоянии противостоять этому».
Почему мы считаем важным публично говорить об этом кейсе
Перед тем как перейти к интервью, где Яна отвечает на вопросы про отношения с Миколой и правда ли то, что она была в Крыму*, публикуем ссылку на сбор в её поддержку. Средства нужны, чтобы погасить долг перед мобильным оператором, оплатить временное жильё и психологическую помощь.
Мы выражаем солидарность с Яной и всеми, чьи истории насилия остаются незамеченными. Говорить о пережитом насилии особенно сложно, когда автор насилия обладает большим политическим или социальным капиталом — потому что тогда риск травли и виктимблейминга возрастает в разы.
Получается такой замкнутый круг: говоришь о насилии — тебе не верят или тебя осуждают; не говоришь — как будто способствуешь безнаказанности и вседозволенности.
Именно поэтому важно создавать безопасные пространства для публичного обсуждения, поддерживать пострадавших и требовать ответственности от авторов насилия.
И отдельно хочется подчеркнуть: никакие заслуги в политике или опыт репрессий не освобождают человека от ответственности за причинённый вред, и это нельзя оправдывать, даже если «прошло уже 8 лет».
А теперь переходим к интервью.
«Я его боюсь». Большое интервью KYKY с Яной Стасялович
KYKY: Яна, привет. Давай начнем c того, как ты?
Яна: Если честно, ужасно. Не могла подумать, что буду себя чувствовать настолько плохо. Я вспоминаю не только события отношений с Миколой, но и как себя чувствовала, свои эмоции, состояние. Я словно снова там и все это вижу.
KYKY: Это не первый раз, когда ты возвращаешься в тот период. Еще в феврале ты писала в своем телеграм-канале про отношения с Миколой. Тогда ты говорила в общих чертах, но упомянула и про разницу в возрасте, и про токсичность. Как себя почувствовала после публикации?
Яна: На самом деле, впервые я рассказала о наших отношениях с Миколой еще в 2024 году. Правда, тогда не упоминала его имени. Если говорить именно о февральских постах, то мне стало немного легче, когда я выплеснула свою боль и эмоции в пост. Я долго молчала об этом, так как Микола взял с меня слово, что я никому не расскажу о том, что было в наших отношениях.
С одной стороны, я думала, что между нами было что-то нездоровое. С другой стороны, казалось, что все было нормально. Это были мои первые отношения с мужчиной, и у меня не было опыта, на который я бы могла полагаться, чтобы понимать, что нормально, а что нет. Я верила Миколе, так как он, цитируя его, «старше меня и знает, как лучше».
KYKY: Тогда, в феврале, твоя история не привлекала большого внимания. По-настоящему ее заметили только сейчас, когда Микола прокомментировал ее в фэйсбуке. Ожидала ли ты этого от него? И как отреагировала на его пост?
Яна: Вообще не ожидала от него какой-то реакции. Подруга прислала мне скриншот его поста, но ничего, кроме злости, он у меня не вызвал. Я не увидела там сожалений в мою сторону, а только посыл в духе «люди, посмотрите, я рефлексирую, мне жаль, что Яна не умела отстаивать свои личные границы». Этот пост был не мне, а людям, чтобы отбелить свою репутацию. Я зашла в комментарии и обалдела от количества людей, которые поддерживали Миколу и восхищались им. Осуждающих его комментариев было всего несколько. Вот только я потом узнала, что неугодные ему мнения «пропадали» из комментариев.
KYKY: После публикации Миколы ты решила рассказать больше о ваших отношениях — и посвятила этому серию постов в своем телеграм-канале. Почему тебе было важно это сделать?
Яна: Мой блог — это личный дневник. Логично, что я захотела там всем поделиться, когда разрешила себе злиться на Миколу. Я десять раз думала, стоит ли углубляться в подробности, но после его поста уже не могла молчать — чтобы у этого человека не получилось отбелиться и лишить меня поддержки людей. Мне дальше жить со всем этим — теперь ему тоже.
KYKY: Думаю, не все наши читатели видели твои посты. Поэтому предлагаю еще раз рассказать про те эпизоды отношений с Миколой, которые ты хотела опубличить — и обсудить, почему это важно. Давай с самого начала: как вы познакомились и какое впечатление он на тебя произвел?
Яна: В подростковом возрасте я относила себя к анархистам — точнее, к одному из движений. Чтобы узнать про другие, начала ВКонтакте общаться с человеком из тусовки. Однажды он упомянул Миколу и дал его контакт на случай, если я захочу задать какие-то вопросы по поводу конфликта между разными движениями анархизма. Я написала Миколе, и мы договорились о встрече.
При встрече Микола подарил мне свою книгу с автографом. Мы поговорили и разошлись. Я не планировала продолжать общение, но Микола написал мне сам. Контакт взял у того человека, с которым я изначально обсуждала анархизм.
Микола сказал, что хочет пообщаться со мной. Я подумала, что общение будет дружеским: все-таки Микола был взрослым человеком, и у него была жена.
KYKY: Хочу уточнить, как ты оказалась в анархистских кругах, причем в очень юном возрасте?
Яна: Наткнулась на статью про анархизм на википедии и решила посмотреть разные группы ВКонтакте на эту тему. В одной из групп нашла девочку из Минска и написала ей, мы договорились о встрече. Мы хорошо с ней погуляли, она мне больше рассказала про движение, меня это заинтересовало. У меня особо не было друзей, и я была рада влиться в какую-то компанию. Мне было 15 лет.
KYKY: Как раз хотел спросить про возраст. Как строилось ваше общение с Миколой, учитывая разницу в 13 лет? О чем вы разговаривали, как проводили время вместе? Казалось ли тебе, что это общение на равных? Никакого эйджизма — просто 16 и 29 лет это правда очень разные жизненные этапы.
Яна: Мы общались про обычные, бытовые вещи, про анархизм, про увлечения. Пару раз ездили автостопом на презентации его книги, смотрели какие-то фильмы или сериалы, ездили в Минске по его делам. Мне было интересно с ним общаться, слушать его опыт.
KYKY: А как ты сейчас думаешь: близкое общение между несовершеннолетними и людьми, которые сильно их старше, — это нормально?
Яна: Сейчас я думаю, что это абсолютно ненормально. Я не представляю, как бы общалась с людьми сильно меня младше. О романтическом влечении к подросткам и говорить нечего. Для меня это звучит страшно.
KYKY: Расскажи, как ваши отношения с Миколой переросли в романтические. Какие были основные этапы?
Яна: Внимание Миколы я долго расценивала как дружеское. Примерно так же у меня складывалось общение с подругами, поэтому я не подозревала о намерениях Миколы.
Хронологию событий вспомнить не смогу: все спуталось в череду воспоминаний, которые тяжело распределить. Первый звоночек, как я сейчас понимаю, — это визит Миколы ко мне в больницу. Он положил голову мне на колени и мы так разговаривали. Я сначала напряглась, но потом подумала, что он не может проявлять ко мне какой-либо интерес, кроме дружеского: у него была жена, а между нами 13 лет.
Потом, в нашу первую поездку автостопом в другой город на презентацию его книги, он начал ко мне приставать. Это было ночью, и я притворилась, что уснула. Какой же дебилкой я была, когда согласилась поехать с ним во второй раз. Просто не хотела оставаться дома из-за бесконечных конфликтов. Во время второй поездки он запустил мне руку в трусы, а на следующий день шутил про «мокрые трусики».
После Микола написал мне, что рассказал о случившемся жене и расстался с ней, чтобы строить отношения со мной. Я чувствовала себя виноватой в их разрыве. Отношений с ним тоже не хотела, потому что у меня тогда были онлайн отношения с девушкой, которую я сильно любила и с которой была счастлива. Я рассказала ей про ситуацию с Миколой, и она простила меня.
Микола настоял на том, чтобы я попробовала открытые отношения: была и с ним, и со своей девушкой. Я согласилась — сама не знаю почему — и девушка этот выбор приняла, потому что думала, что он сделает меня счастливой.
Миколе моя девушка не нравилась, и он часто говорил, что она плохо на меня влияет. Ей Микола тоже не нравился. Мне было сложно разрываться между ними, и в итоге я ушла к Миколе. Он казался умнее, авторитетнее.
KYKY: Ты упомянула, что у вас с Миколой была и сексуальная связь. Как ты относилась к этой части отношений? И хотелось ли тебе этого вообще?
Яна: За полгода до знакомства с Миколой я пережила сексуализированное насилие. Из-за этого мне было сложно воспринимать себя как девушку. Я носила оверсайз одежду, коротко стриглась, переняла повадки мужчин — лишь бы все думали, что я мальчик и больше не обращали внимания на меня как на девушку. Был период, когда я даже утягивала грудь эластичным бинтом, чтобы скрыть все женские признаки. Воспринимала как комплимент, когда девушки выгоняли меня из женского туалета, принимая за мальчика.
Микола знал обо всем, и на словах сопереживал мне. Говорил, что готов избить парня, который меня обидел. Мне это нравилось: я чувствовала, что за меня заступаются, злятся вместе со мной, сочувствуют. Каково же было разочарование, когда Микола начал приставать. Я испугалась, но убедила себя, что он — другой.
Первый секс случился вскоре после той поездки, когда он запустил мне руку в трусы. Он настроил меня, что для людей в отношениях такая связь — это нормально.
Тот раз я запомнила навсегда. Мне было больно, мерзко. Я смотрела в потолок, мечтая, чтобы это поскорее закончилось.
Еще Микола настаивал на том, чтобы мы занимались незащищенным сексом, а потом говорил, что не позволит мне сделать аборт, если я забеременею. Угрожал, что закроет меня где-то, пока не рожу, потому что аборт — это «грех».
После у меня были мужчины, с которыми я хотела близости. Но каждый раз после секса я плакала, потому что снова чувствовала себя той шестнадцатилетней девочкой, которая смотрела в потолок.
KYKY: Как твоя семья реагировала на ваши отношениям с Миколой?
Яна: Я не хотела рассказывать семье про отношения с Миколой. Мне было очень стыдно, я не хотела говорить, что мой парень старше меня на 13 лет. Микола же, против моего желания, поехал знакомиться с моей мамой. Она, мягко говоря, была в шоке, но при Миколе промолчала. Потом во время личного разговора сказала, что она старше его всего на пять лет — и это ненормально. Микола потом пошел знакомиться с моей бабушкой, но она даже на порог его не пустила.
KYKY: Продолжая семейную тему: в своем телеграм-канале ты писала, что какое-то время вы жили с мамой Миколы. Как так получилось? И как она воспринимала ваши отношения?
Яна: Мы жили у мамы Миколы, когда он приезжал из университета в Литве на выходные или каникулы. Это было единственное место, где мы могли проводить много времени вместе. Его мама не сильно меня жаловала и старалась избегать контактов. А вот отец Миколы, наоборот, очень любил меня. Мы иногда приходили к нему и его жене в гости пообщаться.
KYKY: В тот период ваши отношения развивались на расстоянии: ты в Беларуси, он в Литве. Расскажи про то время и свое состояние тогда.
Яна: Мы много переписывались. Когда возникали ссоры или недопонимания, обязательно созванивались по видеосвязи. Это было правило Миколы. Я ненавидела те звонки, потому что у меня не было возможности обойти тему, подумать над ответом. Часто после таких созвонов я чувствовала себя ужасно. Несмотря на это, я всегда ждала приезда Миколы в Минск, скучала.
Стерпела даже его просьбу заниматься сексом с другими девушками в Литве. Он настоял, что имел на это право, потому что я какое-то время одновременно встречалась и с ним, и со своей девушкой — а значит у нас были открытые отношения.
Потом дошло до того, что я помогала ему составлять анкеты для знакомств и слушала о том, с какой девушкой и что у него было.
KYKY: Почему вы расстались? И кто был инициатором?
Яна: Проблемы накапливались. Чем дольше мы были вместе, тем больше я понимала, что это ненормально, и тем сильнее боялась Миколу. Он сильно ревновал. Даже назначил «стрелку» одному парню, с которым я познакомилась. А однажды, когда у меня случился эпилептический припадок, он стал молиться и никак не помог. Тогда я поняла: продолжать отношения с таким человеком небезопасно. Но инициатором расставания стал Микола. Он назначил встречу, на которой сказал, что больше не хочет быть вместе.
KYKY: Как ты себя чувствовала после расставания?
Яна: С одной стороны, плохо: мои отношения разрушились. С другой стороны, хорошо: кошмар закончился. Я просто сбежала в другие отношения, чтобы не думать и не жалеть о потере предыдущих.
KYKY: Микола в своем посте на фэйсбуке писал, что через какое-то время после расставания вы встретились, «серьезно поговорили про нанесенные травмы» и «наладили отношения». Была ли эта встреча? И как ее восприняла ты?
Яна: После расставания мы поддерживали дружеское общение, но сейчас я считаю, что он делал это, чтобы контролировать меня и чтобы я никому ничего не рассказывала о наших отношениях.
KYKY: А выходил ли Микола на контакт после твоих публикаций?
Яна: Нет. Я долгое время даже не слышала, что он вышел на свободу. Узнала об этом от анархо-феминисток. Они написали, что показали Миколе мои февральские посты. Я бы не хотела, чтобы он выходил со мной на личный контакт. Он имеет власть надо мной, и я его боюсь.
KYKY: Как отношения с Миколой повлияли на тебя?
Яна: У меня большие проблемы с доверием мужчинам. Я не могу вести нормальную половую жизнь с ними, потому что всегда мысленно возвращаюсь в отношения с Миколой. У нас был секс до крови, элементы БДСМ и многое другое — исключительно по его инициативе. Из-за этого у меня геморрой и эрозия шейки матки. Я не могу нормально воспринимать свое тело. Когда думаю, что могу быть кому-то интересна как девушка, мне становится мерзко от себя.
KYKY: Твоя история вызвала самые разные реакции. Какие тебя особенно впечатлили?
Яна: Больше всего запомнилась реакция самого Миколы. Он лайкает комментарии, где меня называют агенткой КГБ и наркоманкой, которая решила дискредитировать его. Он лайкает посты, где меня унижают. Я не понимаю, как можно так поступить с человеком, которого ты когда-то любил — если слова об этом были правдой.
Если бы не мой блог, то я не знаю, как бы справилась с хейтом. Я благодарна подписчикам за поддержку и помощь.
KYKY: Да, в комментариях под твоей историей были опасения, что над тобой стоит товарищ майор и все это — операция КГБ. Как ответишь на эти подозрения?
Яна: Опубличить отношения с Миколой — это моя идея и моя инициатива. Никто не стоял надо мной. Для КГБ самих, думаю, было огромным шоком и сюрпризом, что я вынесла эту ситуацию на публику.
KYKY: Микола в прямом эфире для «Еврорадио» рассказал, что ты находилась в Крыму, когда раскручивалась история про ваши отношения. Это был один из аргументов в пользу версии, что ты работала со спецслужбами. Ты правда была в Крыму? Зачем?
Яна: В ноябре я действительно поехала в Крым, чтобы взять на себя уход за своей девушкой. Она инвалид первой группы и жила в ужасных условиях. Из-за деанона локации находиться в Крыму стало небезопасно, и я была вынуждена уехать. Я не понимаю, зачем Микола публично рассказал про эту поездку и так подставил меня. Боюсь представить, что бы со мной сделали в Крыму как с ЛГБТ-персоной, которая открыто выступила против войны, публиковала фото с украинским и бело-красно-белым флагами.
KYKY: Решилась бы рассказать обо всем, если бы заранее знала, какую реакцию получишь?
Яна: Не знаю. Сегодня я сидела на полу и плакала, вспоминая случившееся. Я борюсь с наркозависимостью, но в последнее время думала сорваться на вещества, потому что не выдерживала эмоции. Не хочу срываться, и в наркотиках теперь вижу мало смысла — поэтому начала задумываться, что вообще не хочу жить. Я боюсь, что это состояние продолжится. Я не знаю что с ним делать. Последние несколько дней заставляла себя ходить на собрания анонимных наркозависимых. Поделилась там своими переживаниями и получила контакты специалистов, которым можно позвонить в любое время в подобных состояниях.
Чтобы держаться, напоминаю себе, что рассказала эту историю ради всех девушек, которые пережили подобное — чтобы они не боялись говорить.
Послесловие от редакции KYKY
При обсуждении этой истории люди часто ссылаются на возраст согласия — мол, с 16 лет сексуальные отношения по взаимному согласию законны. Однако взаимодействие между людьми куда сложнее, чем юридические нормы. Большую роль играют опыт и возможности партнеров, иерархия власти между ними. У подростков и взрослых в этом плане большой дисбаланс, а потому вопрос, насколько осознанным может быть согласие на такие отношения, остается открытым.
Мы подробно разбирали это в материале про груминг, и сегодня хотим о нем напомнить.
Также Яна попросила нас оставить ссылку на ее сбор. Девушке нужны средства, чтобы погасить долг перед мобильным оператором, оплатить временное жилье и психолога.
