Про беларусов и беларусок легко рассказывать мемами, из которых следует, что все они выросли в деревне, помешаны на драниках и каждый август превращают кухню в консервный цех. Беларус_ки любят порядок, избегают конфликтов, много терпят, мало говорят. Есть и такая версия, будто беларус_ки — почти русские, только с «сельским акцентом» и чуть более чистыми улицами.
Откуда берутся мифы
Проблема таких описаний не в том, что каждое из них полностью выдумано. Почти любой национальный стереотип вырастает из какого-то реального исторического опыта.
Проблема начинается тогда, когда частное наблюдение превращают в универсальное свойство миллионов людей.
Психолог Анри Тэшфел, автор теории социальной идентичности, ещё в 1970-е годы показал, насколько легко люди начинают делить окружающих на группы даже по совершенно незначительным признакам. Само социальное категоризирование уже может влиять на то, как мы воспринимаем «своих» и «чужих». А ещё раньше журналист и социолог Уолтер Липпман описал стереотип как готовую картинку мира, которая помогает человеку ориентироваться в слишком сложной реальности.
Реальность Беларуси сложна, а потому благоприятна для производства таких картинок. У страны насыщенная история, живучее советское наследие, два государственных языка, несколько конкурирующих исторических нарративов и культура, которую долго описывали извне: через Россию, СССР, Польшу или Литву.
Попробуем разобрать некоторые устойчивые представления о беларус_ках и выяснить, что за ними на самом деле стоит.
Миф № 1. Беларус_ки — деревенский народ
Этот стереотип, пожалуй, самый очевидный. Деревня стала настолько мощным культурным образом, что за пределами страны Беларусь нередко представляют как пространство полей, лесов, деревянных домов и людей, которые знают толк в картошке.
У этого образа есть историческое обоснование. До Второй мировой войны беларусское общество действительно было преимущественно аграрным. Но в XX веке страна пережила настолько стремительную урбанизацию, что современн_ую беларус_ку уже невозможно описывать как представител_ьницу крестьянской культуры.
После войны Беларусь быстро превращалась из аграрной республики в индустриальную. Особенно резко этот процесс пошёл в 1950-е –1960-е годы. При этом происходила массовая миграция населения из деревень в города, а Минск превратился в огромный промышленный центр. Столица достигла статуса города-миллионника в январе 1972 года. Это была одна из самых быстрорастущих городских агломераций Советского Союза.
Сегодня 79% населения Беларуси проживает в городах, это 7 157 309 человек.
Сельских жител_ьниц в стране 1 898 771 — это всё данные Национального статистического комитета на 1 января 2026 года.
Таков парадокс беларусской идентичности: деревенское происхождение действительно есть у огромного количества семей, но сами беларусы и беларуски за несколько поколений стали преимущественно городскими жител_ьницами. Старые привычки могут сохраняться в городских семьях намного дольше, чем сама сельская среда. Но дача, домашние соленья и своя бульба ещё не делают человека крестьянином.
Беларусь имеет очень сильную память о деревне. Однако память о деревне и жизнь в деревне — не одно и то же.
Миф № 2. Все беларус_ки умеют выращивать картошку и делать закатки
Картофель действительно имеет огромное значение для беларусской кухни и сельского хозяйства. Но знаменитая формула «беларус = картошка» появилась не потому, что у беларусов существует какая-то особая генетическая способность выращивать этот овощ.
Картофель вообще относительно поздно стал частью европейской кухни. Его массовое распространение на беларусских землях происходило постепенно, на первые роли он выбился в XIX–XX веках. А дальше произошло то, что часто происходит с национальными символами: один элемент культуры стал представителем культуры целиком.
Так работает и стереотип о закатках. Домашнее консервирование помогало людям делать запасы на зиму в условиях дефицита магазинных товаров и свежих овощей. В советской и постсоветской Беларуси эта практика была обычным делом. Но знание рецепта маринованных огурцов не является национальным признаком.
Национальная кухня вообще редко работает как инструкция, которую обязаны выполнять все представител_ьницы народа. Она, скорее, представляет собой культурный архив: набор продуктов, вкусов и способов приготовления, которые передаются между поколениями. Поэтому картошка и закатки — хороший символ беларусской культуры. Но плохой тест на беларусскость.
Миф № 3. Беларус_ки законопослушные и покорные
Этот стереотип появился не на пустом месте. Беларусское общество долго воспринималось как общество с низким уровнем публичной конфликтности и привычкой приспосабливаться к формальным правилам на фоне сильного государственного контроля. Но из этого совершенно не следует, что беларусы и беларуски от природы более законопослушны, чем другие народы.
Важно различать культурную норму, институциональную среду и личное поведение.
Долгое время жизнь беларусо_к сильно зависела от государства: оно контролировало учёбу, работу, жильё, медицину и многие другие сферы. В таких условиях люди привыкают относиться к законам иначе, чем там, где государство меньше вмешивается в частную жизнь.
Не стоит также уравнивать законопослушание и покорность. История Беларуси полна примеров забастовок, протестов и подпольной борьбы. Ярче всего это проявилось в 2020 году. Тогда массовые протесты доказали: беларусское общество не пассивно, многие люди перестали верить официальным институтам и стали гораздо больше доверять независимым медиа и правозащитни_цам.
Поэтому образ «тихо_й и законопослушно_й беларус_ки» — маска, которую люди могут надевать на публике из-за жёсткой политической системы. Человек может отлично выполнять свою работу и переходить дорогу строго на зелёный свет, но это не значит, что он согласен со всем, что делает государство.
Миф № 4. Беларус_ки — «самые русские» среди соседей России
Этот стереотип кажется логичным, если смотреть только на язык. Русский действительно занимает сильное положение в обществе. Некоторые исследовател_ьницы называют Беларусь одним из наиболее русифицированных постсоветских государств. При этом использование русского языка не означает автоматической русской идентичности.
В Советском Союзе русский был языком межнационального общения, образования, карьерного продвижения. Белорусский язык постепенно был вытеснен из основных областей человеческого общения и остался на сильных позициях в определенных сферах — в кругах национальной интеллигенции, в сельской среде, в сферах, связанных с традиционной культурой. Исследовател_ьницы отмечают, что между национальной идентичностью и языком повседневного общения связь может быть слабой. И это как раз такой случай. Поэтому русскоязычн_ая беларус_ка — не противоречие. Можно быть беларус_кой, говорить на русском, читать литературу на русском языке, иметь русскоязычных родителей и при этом совершенно не считать себя русск_ой.
Это одна из главных особенностей беларусской идентичности, которую плохо объясняет формула «язык = нация». Если хочется углубиться в вопрос, можно почитать о таком понятии, как «гражданская нация», когда общность выстраивается вокруг прав и интересов, а не на базе языка и этнической принадлежности.
Беларусская история развивалась в нескольких политических и культурных пространствах. Земли современной Беларуси находились в составе Великого княжества Литовского и Речи Посполитой, Российской империи, Польши и Советского Союза. Каждая из этих эпох оставила след в языке, религии, городской культуре, правовой традиции, архитектуре и коллективной памяти.
Безусловно, советское прошлое создало огромное пространство общего опыта для русских и беларусов. Но общий опыт — ещё не одинаковая идентичность. Тем более когда на длинной линейке истории это лишь фрагмент.
Миф № 5. У Беларуси нет своей литературной традиции
Беларусская литературная традиция существует как минимум с эпохи Великого княжества Литовского. Уже в XVI веке Франциск Скорина переводил и издавал книги на языке, который относится к старобеларусской письменной традиции. На беларусских землях существовала религиозная, полемическая, переводная и светская литература.
История этой литературы была при этом далеко не линейной. В 1696 году старобеларусский язык перестал использоваться в официальном делопроизводстве Речи Посполитой, после чего письменная традиция оказалась в более сложном положении. Однако она не исчезла.
В XIX–XX веках беларусская литература сформировалась уже как современная национальная литература — с поэзией, прозой, драматургией, литературной критикой. Янка Купала и Якуб Колас стали классиками. Василь Быков создал один из наиболее известных в мировой литературе художественных взглядов на войну. Владимир Короткевич работал с историческим романом и помог сформировать современный интерес к беларусскому историческому прошлому.
А в 2015 году Нобелевскую премию по литературе получила Светлана Алексиевич — беларусская писательница и журналистка, создавшая собственный документально-литературный жанр на основе интервью и устных свидетельств.
Можно спорить о языке, каноне, политике памяти. Но утверждать, что у Беларуси нет большой литературы, — безосновательно.
Миф № 6. Беларусская музыка — это только народные песни
Этот стереотип возник по тому же принципу, что и образ «деревенской Беларуси». Когда культура страны мало представлена за её пределами, иностранный наблюдатель обычно знакомится не с современной культурной индустрией, а с тем, что принято показывать как национальный символ. В результате народный костюм, вышиванка, традиционная песня и фольклор начинают представлять всю культуру.
Но беларусская музыкальная сцена давно вышла за пределы фольклора. В XX веке существовали академическая музыка, джаз, рок, авторская песня, популярная музыка. В позднесоветский период и после распада СССР возникла самостоятельная рок-сцена, а в 1990-е –2000-е годы появились группы, которые использовали беларусский язык уже не как музейный объект, а как язык современной музыки.
При этом интерес к традиционному фольклору никуда не исчез. Скорее, современная беларусская музыка постоянно вступает с ним в диалог. Именно поэтому беларусскую культуру интереснее рассматривать как процесс: старые формы переходят в новые, язык меняет функции, а народные мотивы могут появляться в роке, электронике или поп-музыке.
Миф № 7. Беларусская история — это в основном история войн
Война занимает колоссальное место в исторической памяти Беларуси. И здесь стереотип частично основан на реальности.
Территория Беларуси неоднократно становилась зоной военных конфликтов. Особенно травматичной была Вторая мировая война. Население страны понесло огромные человеческие и материальные потери, были уничтожены города и деревни, а значительная часть еврейского населения Беларуси погибла во время Холокоста.
В советский период Беларусь получила образ «партизанской республики». Военная память стала одним из центральных элементов государственной идентичности. Александра Гужон, французская специалистка по политическим режимам Беларуси и Украины, в своих исследованиях показывает, как советская память о войне строилась вокруг героизма сопротивления и преступлений нацистов, а в поздние 1990-е во многом была переоформлена в неосоветскую государственную версию истории.
Исследовател_ьницы также отмечают, что память о войне стала одним из важнейших инструментов формирования современной беларусской идентичности. Отсюда и происходит ошибка. Беларусская история не начинается в 1941 году. До этого были Полоцкое княжество, Великое княжество Литовское, Речь Посполитая, восстания XIX века, развитие городов и местного самоуправления, еврейская городская культура, беларусское национальное движение начала XX века, Беларусская Народная Республика, советский период, индустриализация.
Получается странный парадокс: война действительно занимает огромную часть беларусской исторической памяти, но именно поэтому остальные периоды часто оказываются в тени. Беларусь — не страна, у которой «вся история про войны». Это страна, чья история в XX веке была настолько травматичной, что одна её часть стала почти полностью заслонять другие, и разные силы манипулируют этим в своих интересах.
Миф № 8. Все беларус_ки хотят уехать
После выборов 2020 года Беларусь действительно пережила большую волну эмиграции: многие люди уехали в Литву, Польшу, Грузию, Германию и другие страны. Исследование BEROC оценивает число граждан Беларуси, переехавших в страны ЕС в 2021–2022 годах, примерно в 144–172 тысячи человек, если исключить временную трудовую миграцию и учёбу.
Но «многие уехали» и «все хотят уехать» — совершенно разные утверждения. Исследования миграционных намерений показывают, что даже до 2020 года цифры сильно зависели от формулировки вопроса. Одно дело — спросить человека, хотел бы он пожить за границей при наличии такой возможности. Другое — есть ли у него конкретный план эмиграции, собирает ли он документы, ищет ли работу и действительно готовится к переезду.
В исследовании BISS эти категории специально разделялись. Например, в 2006 году 13,5% опрошенных заявляли о намерении переехать за границу на постоянное место жительства, но лишь примерно половина из них предпринимала конкретные действия. Другие исследования давали ещё более низкие показатели. То есть желание «когда-нибудь пожить в другой стране» нельзя автоматически считать эмиграционным планом.
И ещё одна важная деталь — миграция никогда не распределяется равномерно. Молодые городские жител_ьницы обычно чаще рассматривают переезд, чем пожилые люди или жител_ьницы небольших населённых пунктов. Поэтому правильнее говорить не «беларус_ки хотят уехать», а «Беларусь пережила значительную эмиграцию, особенно после 2020 года, и миграционные настроения заметно различаются между группами населения».
Миф № 9. Беларус_ки очень терпеливые, тихие и необщительные
Наверное, это самый интересный стереотип, потому что его труднее всего проверить. Нет научного прибора, который измеряет национальную терпеливость. Психологическими чертами вроде интроверсии, экстраверсии, эмоциональности или общительности обладают жител_ьницы любой страны. В Беларуси живут очень разные люди: от крайне общительных до замкнутых, от конфликтных до избегающих конфликтов. Откуда тогда берётся образ «тихого беларуса»? Здесь могут пересекаться несколько факторов.
Во-первых, советская культура публичного поведения действительно поощряла определённую осторожность. В авторитарной или сильно иерархической среде человек может научиться разделять частное мнение и публичное высказывание.
Во-вторых, исторически у беларусо_к существовала культура адаптации к жизни между крупными политическими центрами. Беларусь долго не была самостоятельным национальным государством в современном смысле, а население постоянно существовало внутри меняющихся политических систем.
В-третьих, нельзя напрямую превращать особенности общественного поведения в психологические свойства народа.
World Values Survey, например, измеряет доверие, отношение к власти, политическое участие, нормы, ценности и национальную идентичность именно как социальные установки, а не как «национальный характер».
И наконец, история 2020 года снова показывает ограниченность стереотипа. Люди, которых годами описывали как политически пассивных и неконфликтных, вышли на улицы, создавали горизонтальные сообщества, инициативы взаимопомощи и культурные проекты, раскрывая себя как очень креативный народ.
Это не доказывает, что беларус_ки на самом деле очень смелые и бунтарские, а скорее показывает, что поведение общества зависит от обстоятельств и возможностей. Это условная величина.
Миф № 10. Беларус_ки очень любят порядок
Чистые улицы, аккуратные города, отсутствие большого количества хаотичной рекламы и сравнительно ухоженное общественное пространство действительно могут создавать такое впечатление. Но здесь снова происходит подмена причины следствием.
Порядок в общественном пространстве может быть результатом городской политики, работы коммунальных служб, архитектурной традиции и государственного контроля.
Он не доказывает, что все люди, которые живут в этом пространстве, обладают одинаковой любовью к порядку. Более того, в Беларуси порядок часто имеет двойственное значение.
С одной стороны, это бытовая ценность: чистота, аккуратность, предсказуемость, привычка не мешать окружающим. С другой — исторически сильное государство создало общественную среду, в которой порядок и контроль часто оказывались тесно связаны.
Поэтому фраза «беларус_ки любят порядок» гораздо точнее звучала бы так: в беларусской культуре существует высокая ценность бытовой аккуратности и предсказуемости, но это нельзя превращать в универсальную психологическую характеристику всех жителей страны. И, разумеется, любовь к чистому подъезду ещё ничего не говорит о характере человека.
Почему мифы о беларус_ках так живучи
Самое интересное в этих стереотипах — то, что почти у каждого есть реальная историческая основа. Беларус_ки действительно долго жили в сельской местности, но затем массово урбанизировались. Картошка действительно стала важнейшей частью местной кухни, но не каждый беларус способен отличить ботву картофеля от ботвы свёклы (а скорее даже бурака). Русский язык действительно доминирует в повседневной коммуникации, но это не уничтожило беларусскую национальную идентичность. Война действительно занимает огромное место в коллективной памяти, но беларусская история намного длиннее Второй мировой. Многие действительно эмигрировали после 2020 года, но из этого не следует, что любой беларус мечтает жить за границей. Люди действительно могут восприниматься как спокойные и осторожные, но социальное поведение нельзя превращать во врождённую национальную черту.
В этом и заключается главный механизм стереотипа. Он берёт реальную деталь, увеличивает её до масштаба страны и убирает всё, что в неё не помещается. Так появляется удобная картинка: толерантный беларус с любовью к чистым улицам и неспособностью постоять за себя.
За простой картинкой исчезают миллионы разных людей, а мифы можно использовать для любых манипуляций, в которых так поднаторели современные популисты.
Возможно, самый точный способ говорить о беларусах и беларусках заключается как раз в отказе от попытки найти одну черту, которая объясняет всех. Беларусская идентичность исторически формировалась на пересечении нескольких языков, государств, религий, культурных влияний и исторических травм. Поэтому она не обязана быть простой, однородной и легко узнаваемой. Иногда именно сложность и есть самая характерная черта культуры.
Авторка: Саша К.
